Империя рассвета [Empire of the Dawn] - Джей Кристофф

юного принца Августина. Их союз обеспечил бы продолжение кровной линии Максимилля Мученика, соединённой с линией самого Всемогущего. И когда придворные Золотых Чертогов снова принялись перешёптываться меж собой, одно стало теперь предельно ясно благодаря Принцессе а Мэргенн.

Единственный венец за возвращение солнца был и впрямь дешёвой ценой.

Рейн смахнула влагу с обожжённых слезами ресниц и медленно заняла своё место. Диор поднялась безмолвно и побрела, спотыкаясь, к выходу. А Филипп, первородный сын Александра III, взглянул на свою мать с вопросом в глазах.

Жан-Франсуа цокнул языком, качая головой, когда обмакнул перо.

— Вот это политик.

IV

НОВЫМИ ГЛАЗАМИ

— Зачем ты это сделала?

После они стояли в опочивальне Диор, одни, но не одни. Покой был хорошо обставлен, сплошь золото, бархат и красное дерево. Пламя плясало в великом очаге, преломляясь на графинах вина и хрустальных кубках на каминной полке, и жар его заставлял наши крошечные крылья дрожать. Рейн сидела в мягком бархатном кресле, разноцветные глаза прикованы к Граалю. Диор расхаживала пред тем огнём, голос срывался от негодования, когда она обернулась к принцессе.

— Зачем, чёрт возьми, ты это сделала, Рейн?

— Что именно сделала?

— Ты знаешь, о чём я, не строй из себя дуру! Зачем ты так сцепилась с Изабеллой?

Принцесса поджала губы, вздохнув, когда глянула в пламя.

— Я выросла при этом дворе, помнишь? Я знаю, как думают эти люди, Диор. Если бы мы предложили брак Филиппу наедине, там бы эта мысль и умерла. Но теперь этот вопрос живёт в умах всякого генерала, всякого лорда, всякого вершителя власти в этом городе. Изабелла вошла в династию через замужество. Она правительница-женщина, овдовевшая на троне, и Августин лишь по имени. В том зале нельзя было бы бросить камень, не попав в человека, что охотно сменял бы её на Филиппа. На наследника-мужчину крови Августин.

— А почему ты сперва не поговорила со мной?

— А что бы ты сказала?

Диор мрачно глядела, ледяно-синие глаза стали расплавленными в свете того пламени.

— Про то, что меня продают, как корову, тому жеманному говнюку?

— Принц Филипп — добрый человек. Храбрый воин. Его люди его обожают.

— Не знаю, от чего меня сильнее мутит. От мысли о нашем союзе или от того, как ты говоришь о его плоде пред полным залом слюнявых аристократишек-дрочил!

— Династия Августин пережила шесть столетий, Диор. Нет для них ничего важнее мысли о преемстве. — Рейн поднялась теперь на ноги, гнев сиял в её фейских глазах. — Я старалась подсластить чашу. Ты дочь уличной девки, ради Бога, а мы пытаемся усадить тебя на трон целой окаянной империи! Сладкая Дева-Матерь, ты хочешь покончить с мертводнём или нет?

— Разумеется, хочу!

— Тогда чего ты лезешь мне в зад за то, что я пытаюсь помочь тебе это сделать?

— Потому что я…

Диор обернулась к пламени, отблеск огня плясал на бледной синеве.

— Я просто…

Грааль покачала головой, ругаясь себе под нос. И с рыком она ударила по каминной полке — здоровая рука сжата в кулак до белых костяшек. Удар был грозен, и силы в её порченой крови хватило, чтобы расколоть камень. Но она оставила за собой красный мазок, костяшки рассечены до мяса.

Диор зашипела, баюкая окровавленные пальцы в искалеченной руке. Она попятилась, снова выругавшись, дрожащие губы сжаты в нить. Рейн смотрела, проговорив тихо в тишину:

— Ты в порядке?

Диор глядела на свои кровоточащие костяшки, ссадины уже начинали затягиваться. И, обернувшись к девушке, которую обожала, Грааль покачала головой и шепнула:

— …Нет.

— О, любовь моя, — выдохнула Рейн.

Грааль опустилась на колени, и Принцесса скользнула вниз ей навстречу, и Диор уже плакала, когда они обвили друг друга руками. Рыдания Диор были до самых костей, сотрясающие, и вся скорбь, и кровь, и боль, и потери последних месяцев изливались из неё потоком. Рейн тоже плакала, глаза закрыты, пока девушка в её объятиях дрожала, как лист.

— Всё хорошо, — шептала она, разглаживая те пепельные локоны. — Всё хорошо, Диор.

— Всё нехорошо, — ответила Диор, лицо вжато в волосы Рейн. — Я нехороша. С тех пор как Габ ушёл, всё пошло к чертям. Я никогда не думала, что будет вот так. Я никогда…

Грааль закрыла глаза, держась за Рейн как за саму жизнь.

— Прости, что я не поговорила сперва с тобой, — прошептала Рейн. — Честно, я и сама-то начала обдумывать эту мысль лишь сегодня вечером. Я и прежде крутила её в голове, но казалось это блажью, а вот то, как Филипп глянул на мать, когда она прилюдно его осадила… — Принцесса покачала головой. — Это просто… вдруг обрело смысл для меня. Будто я увидела это новыми глазами.

Рейн стиснула крепче, руки вокруг Диор.

— Но ты права. Прости меня.

Диор шмыгнула носом, голос её был лишь шёпотом.

— Знаешь, с тех пор как Рафа и Хлоя нашли меня в Лашааме, я всё ждала, что вот-вот грянет. Ждала подвоха. Гребаной цены, что мне придётся заплатить, и вот она. Всё как всегда. Все, кто мне дорог, либо уходят, либо их отнимают. Мама. Тофф. Рафа. Бел. Сирша. Хлоя. Габ. Феба.

Она глубоко вздохнула.

— Теперь ещё и ты.

Рейн покачала головой, обхватив лицо Диор ладонями.

— Диор, я никуда не ухожу.

Грааль встретила взгляд девушки повыше, глаза её влажны от слёз.

— Тогда поцелуй меня.

Рейн дрогнула, тяжело сглотнув.

— Я…

Диор склонилась ближе, шепча, и обожжённые слезами губы искали губ Рейн.

— Поцелуй меня.

— …Не могу.

Рейн отстранилась из объятий Диор, вздохнув.

— Сколько раз ты будешь заставлять меня играть злодейку? Мы не можем, Диор.

— Ты меня больше не любишь?

— Разумеется, люблю, но…

— Но что?

— Но Коннор а Лахлайн — твой отец и мой! Ради Бога, мы сводные сёстры!

— Мы этого не знаем! Феба лишь подозревает, что ты дочь Коннора; нет никаких доказательств, кроме цвета твоих глаз! Она может ошибаться, она может…

— А если нет? — Рейн поднялась на ноги, не веря ушам. — Ты хотела бы, чтобы мы этим рискнули? Достаточно греха в том, что мы делали, не говоря уж о том, чтобы вкусить тот грех удвоенным!

— Не говори так, — взмолилась Диор. — Нет, не зови нас грехом. Не важно, что говорит